На фоне современной чуть ли не повальной моды на ношение усов и бород разной длины и формы православная традиция отпускать бороду сегодня не так заметна. А ведь еще лет пятнадцать назад растительность на лице позволяла почти безошибочно отличать мужчину, приверженного традиционным ценностям, от человека невоцерковленного. Что довольно странно, ведь никакого требования для мирян носить бороду в церковной практике не существует.
Однако так было не всегда. Во времена ветхозаветной Церкви не только бриться, но и подстригать бороду религиозный закон запрещал. «Не порти края бороды твоей», — прямо говорится в библейской книге Левит (Лев. 19, 27). Впрочем, ношение бород было в обычае и у многих языческих народов, еще не знавших истинного богопочитания. Византийское духовенство, прибывшее крестить Русь в Х веке, обнаружило, что местные мужчины бород вообще не стригут. Борода в разных культурах считалась признаком мужественности и мудрости. Даже в древних Греции и Риме, где было принято стричься и гладко выбривать лицо, чтобы отличаться от косматых варваров, мудрецы, философы и отшельники бороды носили.
Христос Господь в Своей жизни земной, соблюдая ветхозаветное установление («Не нарушить пришел Я, но исполнить». Мф. 5,17) также носил бороду; носили ее и апостолы, и ученики апостолов. Подчеркивая преемственность от них, стало носить бороды и византийское духовенство. Для русских же в этом смысле с принятием крещения ничего не изменилось: в стране, где бородатыми были чуть ли не все мужчины поголовно, церковный запрет на бритье и стрижку бороды был вещью чисто формальной. Тем не менее такой запрет был, причем очень строгий. В постановлениях Стоглавого Собора 1551 года, в частности, говорилось, что над мужчиной с бритым лицом нельзя ни совершать чин погребения, ни поминать его, так как он уподобился еретикам. Таким образом, борода на Руси была не только данью традиции, но и признаком отличия православных от западных христиан. (Последние, впрочем, бороды тоже, бывало, носили – правда, довольно коротко их подстригая: вспомните хотя бы портрет знаменитого кардинала Ришелье).
Главным борцом с бородами на Руси стал первый российский император Петр I. В его глазах борода была символом косности, отсталости от Европы, у которой он многое заимствовал. Именно Петр ввел среди дворян обыкновение бриться на европейский манер, а для любителей старинных обычаев ввел особый налог на ношение бород. Для русского духовенства, впрочем, все осталось, как прежде – носить бороду оно не просто могло, но и было обязано в силу своего сана.
Что же касается мирян, на протяжение XIX – XX веков мода на ношение бород то возникала, то сходила на нет. Если в конце XIX века безбородого мужчину приняли бы, скорее всего, за актера, которому по его роду деятельности требуется все время перевоплощаться, то уже в начале ХХ столетия признаком хорошего стиля были усы на гладко бритом лице. В советское же время ношение бороды было прерогативой полярников, подводников и отчасти – творческой интеллигенции.
В Перестройку, когда православные храмы вновь наполнились верующими, бороды на лицах многих мирян появились вновь. То было время, когда после десятилетий гонений на веру внешняя демонстрация своей религиозности для многих значила ничуть не меньше, чем ее внутреннее действие. Хотя, конечно же, наличие бороды на лице мужчины никак не говорит о его благочестии. Брить лицо или нет – дело исключительно личного вкуса и убеждений. Было бы много лучше, если человека верующего окружающие узнавали бы по осмысленному взгляду и доброжелательному выражению лица – а не по тому, что на нём растёт!
В. Сергиенко
